Телефон доверия
по вопросам нежелательной
беременности и абортов
8(800)200-05-07
бесплатный звонок по РФ
При реализации проекта «Телефон доверия», используются средства государственной поддержки, выделенные в качестве гранта в соответствии c распоряжением Президента Российской Федерации от 05.04.2016 No 68-рп и на основании конкурса, проведенного "Союзом женщин России".
Оплата абортов из средств ОМС
Должно быть запрещено, так как нарушает права налогоплательщиков - 47.1%
Дожно быть разрешено, так как это право на аборт - 5.9%
Государство не должно финансировать аборты - 35.3%
Должно быть отменено за исключением медицинских показаний - 11.8%

Всего голосов: 17
Голосование по этому опросу закончилось в: сентября 8, 2015
Суррогатное материнство
должно быть запрещено - 83.3%
должно быть разрешено - 16.7%
Голосование по этому опросу закончилось в: февраля 6, 2015
26.11.2007

Нюрнбергский процесс

«Беспамятство – разрушительно, память – созидательна»[1], – эти слова Д.С.Лихачева приобретают особый смысл в год 60-летия принятия Нюрнбергского кодекса. Нюрнбергский процесс  (1946–1947) вскрыл факты чудовищных по своей жестокости и по своему размаху медицинских экспериментов над человеком,

когда огромное число узников концентрационных лагерей, в основном не германского происхождения, использовались для научно-исследовательских целей и медицинских опытов. Именно эти «исследования» и «опыты» вошли неотъемлемой частью в понятие «преступление против человечности».

В ходе судебного разбирательства было собрано множество документов, в том числе протоколы о проведении экспериментов над людьми с целью исследования влияния на человеческий организм переохлаждения, различных ядов. Миллионы людей специально заражались интересующими «экспериментаторов» болезнями, и «при минимальных затратах времени и усилий» исследовались методы лечения и достижения иммунитета к малярии, инфекционной желтухе, сыпному тифу. Стали известны всему миру эксперименты по стерилизации, регенерации костей, мышц, нервной ткани, по пересадке костей и т. д. и т. п.

В конце августа 1947 года Первый военный трибунал США, действующий по договоренности с союзниками и по приказу американской администрации в Германии, вынес приговор по делу «медиков». Нюрнбергский кодекс – это первый в истории международный свод правил о проведении экспериментов на людях, который возник в результате осознания вопиющего несоответствия некоторых видов медицинских экспериментов на человеке этическим принципам медицинской профессии и человеческой морали. Нюрнбергский кодекс для многих до сих пор справедливо рассматривается как свидетельство зверств и перегибов нацистской лженауки и в то же время как своеобразный символ нравственной чистоты науки в цивилизованном мире. Но как обстоит дело в действительности?

«Беспамятство разрушительно...», и мы вспоминаем еще об одной дате – 105-летней годовщине первого издания книги  В.Вересаева «Записки врача» (СПб., 1902 г.). В своей книге врач-ординатор Боткинской больницы в Петербург Викентий Смидович (литературный псевдоним В.Вересаев) разоблачает цинизм отношения врачей к пациентам, описывает типичное для «специалистов» поругание трупов, возмущается тем, что врачи не останавливаются перед экспериментами над человеком, забывая «о различии между людьми и морскими свинками»[2].

«Прочтите "Записки врача", и вас невольно охватит холодный ужас, – писали в одной из российских газет начала века. –  Совершенно спокойно доктор, пользуясь своим положением, прививает больным различные болезни и с любовью следит за их развитием. Казалось, убедившись, что прививка удалась, он должен был бы торопиться уничтожить содеянное им зло, но этого нет. Он дает болезни развиваться, и до такой степени, что она уже угрожает опасностью самой жизни, но зато ею могли полюбоваться его коллеги, которым он давал возможность изучать столь интересный и редкий пример болезни.

Хорошо это или нет? Зачастую опыты делаются без всякого смысла и основания, так, чтобы сделать опыт... Другой вопрос – довольна ли его жертва, которой он причинил страдание?.. Но это ему решительно все равно. "А что же больные?" –  спросите вы. – Они обыкновенно умирают. – "Как, и ничего?" – Ничего. Они умирают во славу науки, потому что сам Бильрот[3] еще говорил, что медицина добивается успехов через гору трупов»[4].

«Во славу науки» – принцип, который, как ни парадоксально, может объединить цивилизованную и нацистскую медицину. Ведь, как известно, аргумент «во славу науки» был одним из основных, выдвигавшихся в защиту нацистских «врачей».

«Беспамятство разрушительно... » 90 лет назад в России произошла Октябрьская революция, идеологи которой хотели построить в России общество, опирающееся на науку в своем развитии. Вместе с самой «научной» и все определяющей коммунистической идеологией «научность» вытесняла традиционные для культуры морально-нравственные ценности. Интересы «революционной науки», освобожденной в 1917 году от морально-этических, в основе своей религиозных ценностей, определили, например, решение Совнаркома СССР о поддержке чудовищных практических опытов по получению «новогибридного человека» путем скрещивания людей с антропоморфными обезьянами. В своем отчете 1928 года, представленном в Совнарком СССР председателю комиссии по содействию работам Академии наук СССР, профессор Иванов, руководитель экспериментального проекта, писал: «Серьезным тормозом для постановки этой экспериментальной работы являлись также предрассудки религиозного и морального характера. В дореволюционной России было совершенно невозможно не только что-либо сделать, но и писать в этом направлении».

Действительно, профессор Иванов не боялся встретить отказ в поддержке его эксперимента по искусственной случке людей с обезьянами из-за «предрассудков религиозного и морального характера»: чего не было у идеологов и организаторов Октябрьской революции, составивших правящую верхушку страны, того не было[5]. А вот идеологических спекуляций разного рода по поводу «объективности» науки было предостаточно.

Но объективность науки весьма относительна. Она всегда находилась и находится в границах нашего понимания и наших смыслов, она не может быть «чистой», она всегда в той или иной форме функциональна, то есть зависима, в том числе и от человеческих взаимоотношений, а значит, неразрывно связана с решением моральных проблем.

«Беспамятство разрушительно...» На протяжении девятнадцати веков человек, развивая и совершенствуя свой разум как поистине божественную способность, пытался понять мир в согласии с духовно-нравственным законом, в согласии с чувством ответственности, совести и любви, различая добро и зло. К началу ХХ века, опираясь на христианские ценности – такие, как святость жизни и милосердие, – наука, в частности медико-биологическое знание, побеждает постоянно угрожающие человечеству факторы риска – эпидемии, инфекционные заболевания. Наука прошла громадное расстояние и разгадала множество тайн. То, что было непостижимым, становилось доступным человеческому разуму. Достижения медицинской науки снижали детскую смертность, исцеляли болезни и вырывали из когтей смерти ее преждевременные жертвы.

Но нельзя закрывать глаза и на известные падения науки, которые поистине аморальны в своей сущности. Это – изобретение оружия массового поражения: ядерного, биологического и т. п., способного уничтожить жизнь на Земле за весьма ограниченное время. Как это ни парадоксально, но нравственное падение научного разума наиболее глубоко в современной биомедицине, призванной охранять человеческую жизнь. Заготовка запасных зигот и их последующее уничтожение – условие процедуры искусственного оплодотворения. Отрицательные результаты пренатальной диагностики – мощное основание показаний для искусственного прерывания жизни. Превращение человеческих зародышей в фармацевтическое сырье является условием фетальной терапии, современных «восстановительных» технологий.

Христианство не против науки. Оно «рассматривает науку как необходимый инструмент этой жизни»[6]. Более того, слова Спасителя: верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит (Ин 14, 12) – православное христианство трактует как призыв к делам человеческим, в том числе и к развитию науки и научных теорий. Но не любых, а лишь тех, которые, как учил преподобный Нектарий Оптинский, «не портят нравственность».

«Человек двусоставен, духовно-телесен, и его нормальное бытие невозможно без соответствующей гармонии этих двух начал... Уже по этой причине, в силу единства духовной и физической природ в человеке, взаимосвязь религиозного и научного знания естественна и необходима»[7]. Разрыв этой взаимосвязи и приводит к возникновению феномена «полунауки». Слова святителя Василия Великого в «Беседах на Шестоднев» о «полуученых» его времени становятся все более уместными в наши дни: «Не имеют ли те, кто посвятил себя полунауке, глаза сов, ибо зрение совы, проникающее сквозь мрак ночи, поражается великолепием света?»  Ф.М.Достоевский говорит о феномене «полунауки» почти в апокалипсическом тоне: «Полунаука есть невиданный прежде деспот, деспот, имеющий своих собственных жрецов и рабов, деспот, перед которым вcякий преклоняется с любовью и суеверным страхом, нечто до сих пор невиданное, перед чем постыдно дрожит и трепещет наука»[8]. К сожалению, «полунаука» не чужда и современной культуре. Она проявляет себя в деспотизме отрицания моральных ценностей, то есть в нравственной неполноте разума.

Нравственная неполнота разума формирует такое явление, как «рациофашизм» (П.Фейрабенд), который под знаменем научной рациональности и объективности знания допускает вживление раковых клеток в здоровый организм человека, оправдывает отказ от лечения больного, погибающего от болезни, использует для клинических испытаний новых лекарственных препаратов больных без их согласия. К сожалению, перечень подобных явлений, сопровождающих современную научную работу, может составить не одну страницу. Сегодня к ним добавляются вопросы о практических, социокультурных последствиях современных биомедицинских технологий.

Например, насколько социально безопасно распространение генетического тестирования или вмешательство в гены человека? Или насколько этически допустимо клонирование клеток человека с целью получения его «запасных частей»? Эти вопросы выходят далеко за узкие рамки внутринаучной области и касаются как отдельного человека, так и судеб общества в целом. Нюрнбергский кодекс 1947 года стал первым в истории цивилизации документом, который поставил проблему этической и социальной ответственности ученых на уровень социальнозначимых общецивилизационных проблем.

«Память созидательна...», и «отдавая себе отчет во все нарастающем прогрессе в области биологии и медицины; будучи убеждены в необходимости уважения человека как индивида и как представителя биологического вида, а также признавая важность вопроса об обеспечении уважения его достоинства; отдавая себе отчет в том, что неправильное использование достижений биологии и медицины может повлечь за собой угрозу достоинству человека; подтверждая убежденность в том, что прогресс в области биологии и медицины должен быть использован на благо нынешнего и будущего поколений людей; подчеркивая необходимость международного сотрудничества во имя того, чтобы все люди на Земле могли пользоваться благами, предоставляемыми достижениями в биологии и медицине; признавая важность расширения широкого общественного обсуждения проблем, связанных с использованием достижений биологии и медицины, а также важность результатов такого обсуждения; стремясь напомнить всем членам общества об имеющихся у них правах и обязанностях;  полные решимости предпринять меры, необходимые для защиты достоинства, а также основных прав и свобод человека в области использования достижений биологии и медицины» – более 20 государств, являющихся членами Совета Европы, подписали «Конвенцию о защите прав и достоинства человека в связи с использованием достижений биологии и медицины» (1996). Прошло 10 лет. Россия, несмотря на свое членство в Совете Европы, к сожалению, Конвенцию еще не подписала. Почему? Ведь «беспамятство разрушительно»!

 

 

--------------------------------------------------------------------------------


[1] Лихачев Д.С. Память преодолевает время // Наше наследие. 1988. № 1. С. 1.

[2] Вересаев В. Записки врача. СПб., 1902. С. 150.

[3] Теодор Бильрод (1829–1894) – выдающийся хирург XIX века.

[4] Не пора ли? // Русское слово. 1901. № 39.

[5] О советских экспериментах по скрещиванию человека с обезьяной. См.: Вечерняя Москва, 1994. № 34.

[6] Осипов А.И. Путь разума в поисках истины. М., 1997. С. 146.

[7] Осипов А.И. Путь разума в поисках истины. М., 1997. С. 145.

[8] Достоевский Ф.М. Бесы // Собр. соч. В 15 т. Л.: Наука, 1990. Т. 7. С. 239

 

Из книги Ирины Силуяновой «Антропология болезни», изданной Сретенским монастырем в 2007 г.